Судебные решения ТСЖ ▼

Книга жалоб и предложений ▼

Жалобная книга

Фотогаллерея ▼

Фотограллерея

Хронограф

Микрорайон им.Ногина и сейчас многие называют поселком - высокий железнодорожный мост и длинные ряды рельс как бы разъединяют Ногинку от города.
В Серпухове живут люди, которые ни разу не были на Ногинке. Надо сказать, что и жители микрорайона тоже не любят выбираться "в город". Раньше, к такой поездке они готовились задолго - собирались с силами, настраивались на предстоящий выезд. Сейчас все стало значительно проще - автобусы и газели курсируют между городом и микрорайоном часто, больше 15 минут редко когда приходится стоять на остановках. Да и машины у многих жителях микрорайона имеются.
Но хотелось бы отметить, что чаще всего в город и не требуется выезжать – все есть в микрорайоне, в нем кофортно жить. Есть детские сады, школы, детская и взрослая поликлиники, дворец спорта, зона отдыха, на которой расположен Ногинский пруд, магазины, кафе, пиццерия, прекрасная баня, сауна, развлекательный клуб "Промзона", а самое главное – жилые дома и завод. Ногинка и ОАО "РАТЕП" всегда были единым целым. Вокруг предприятия формировался и рос поселок им.Ногина. Завод на протяжении многих десятков лет давал и дает работу тысячам людей, живущих на Ногинке.
В 2008 году предприятию исполнилось 70 лет.
В 2007 году заводской газете "Маяк" исполнилось 50 лет. В "Маяке"публикуются материалы по истории завода и микрорайона им.Ногина. Некоторые из них мы будем предлагать вашему вниманию в разделе сайта под названием "ХРОНОГРАФ". Надеемся, что благодаря этим публикациям. вы, дорогие гости сайта, лучше узнаете Ногинку, ее историю, ее жителей и полюбите этот замечательный микрорайон города Серпухова.

Чехов много общался с различными людьми, особенно в  1892 – 1893 годы, когда он  «ловил за хвост холеру» в Серпухове, ведь именно в это время он служил в Серпуховском земстве, заседал в Санитарном совете.

«… в 20 верстах холера, а я участковый врач и обязан сидеть на одном месте безвыездно»  (А.С Суворину, 28 июля 1893 года, Мелихово.П.,216)
«Лето, в общем, было невесёлое, благодоря паршивой холере.

Я опять  участковый врач и опять ловлю за хвост холеру,… разъезжаю по злачным местам.

«Злачные места» - это, в основном, текстильные фабрики, санитарные состояние которых оставляло желать лучшего. Вместе с доктором П.И. Куркиным Антон Павлович, как санитарный врач и организатор здравоохранения, обследовал, в частности,  и ситценабивную фабрику Анны Васильевны Мараевой в Данках. Местечко Данки было ее лесной дачей.

Есть предположение, что прототипом героини его рассказа "Бабье царство",  26-летняя владелица фабрик и миллионов Анна Акимовна Глаголева, является серпуховская миллионерша Анна  Васильевна Мараева.

Документальных подтверждений тому, что А.П. Чехов встречался с серпуховской владелицей фабрик, имеющей титул купчихи первой гильдии – Анной Васильевной Мараевой – нет. Но есть  подтверждения косвенные.

…Рассказ «Бабье царство" начинается фразой: «Вот толстый денежный пакет. Это из лесной дачи от приказчика. Он пишет, что посылает полторы тысячи рублей, которые он отсудил  у кого-то, выиграв дело,… Анна Акимовна не любила и боялась  таких слов, как отсудил и выиграл». В рассказе упоминаются  фабрики  - ситценабивная и бумажная.  О Серпухове в «Памятниках промышленной архитектуры  конца XIX – начала XX века" говорится:  «Главная промышленность жителей города  есть фабрики бумажные, ситцевые и парусные».

Единственной женщиной в округе, женщиной-коммерсантом, управлявшей фабриками  и владевшей миллионами, была серпуховичка  Анна  Васильевна Мараева. Как и героиня чеховского произведения, она была крестьянского происхождения. Допустимо, что она, как и Анна Акимовна из чеховского «Бабьего царства»,   часто вспоминала, как бегала по двору около корпусов фабрики,  и все звали ее Анюткой.

…В Серпухове, на улице Чехова, находится Историко-художественный музей. Дом под № 87/3 – в прошлом был едва ли не лучшим во всем городе купеческим особняком..  Особняк выстроен  в начале 1900 годов, на территории прядилоно-ткацкой фабрики, для ее владелицы, Анны Васильевны Мараевой, по воле которой в интерьерах появилось немало произведений искусства. Теперь это  - значительная часть художественной богатейшей коллекции теперешнего музея.

Особняк, выстроенный архитектором Клейном, серпуховичи десятилетиями называли и  называют Домом Мараевой.

История мараевских миллионов начиналась в крестьянских избах Хотунской волости Серпуховского уезда, с небольшого промысла, которым занимались свободные хлебопашцы, в 1839 году отпущенные на волю графиней Орловой – Давыдовой. Упорным трудом Мараевы копили средства, необходимые для  самостоятельного дела, которое они организовали и вели, оставаясь крестьянами. Только в 1866 году крестьянская община дала им «мирской приговор» на «увольнение в купечество».

К тому времени на лесной даче Данки, близ Серпухова, уже работала пущенная Мараевыми ситценабивная фабрика. Спустя несколько лет Мараевы выстроят здесь, среди приокских лесов, на берегу живописного пруда комплекс каменных производственных зданий, рядом возведут роскошную дом – дачу и соединят двенадцативерстной, вымощенной камнем дорогой  Данки с Серпуховом, где в 1870 году появится их вторая фабрика. Удача в делах неизменно будет сопутствовать семье новоиспеченных серпуховских купцов первой гильдии, сочетающих предпринимательский размах с крестьянской основательностью, сельскую неспешность и осмотрительность с «благоприобретенной» расторопностью промышленников. Всего через пятнадцать лет после перехода в купеческое сословие Мефодий (Нефед) Васильевич Мараев незадолго до смерти даст своей «любезной супруге Анне Васильевне» доверенность на распоряжение состоянием в несколько миллионов рублей, куда входили земли разных уездов.

Вскоре после смерти мужа, Анна Васильевна Мараева оказалась в весьма непростом положении, при котором состояние и благополучие семьи оказались под серьезной угрозой.

Двоюродный брат Мефодия Мараева – Филипп Мараев решил добиваться наследства брата. То, что Мефодий и Анна были старообрядцами, давало ему верный шанс: по закону, брак невенчанных в православной церкви старообрядцев мог быть признан юридически недействительным. Затеялась многолетняя судебная тяжба.

Временами дело Мараевой казалось безнадежным. Однако характер женщины, умело распоряжающейся всеми имениями и фабриками, и к тому же воспитывающей восьмерых детей, был решительным и крепким.

И целеустремленной настойчивости ей было не занимать. Для того, чтобы окончательно выиграть дело, Мараева использовала все возможные средства, в том числе…покупку коллекций картин.

Появление в старообрядческом доме Мараевой произведений западноевропейской живописи – факт, казалось бы, по меньшой мере, странный. Трудно объяснить, как в данном случае совместилось старообрядческое неприятие «испорченного общества и бесовских соблазнов» с полотнами, изображающими мир с ортодоксальной точки зрения, совсем не таким, каким хотели бы его видеть старообрядцы.  И ведь не до, и не после этой покупки у Мараевой не было особого интереса к такому искусству. Картины были куплены внезапно, и при весьма странных обстоятельствах. Новая владелица никогда более не пополняла коллекцию, хотя для этого имелись все возможности. Разве не удивительно, почему же все – таки в 1896 году была приобретена коллекция? Может быть, дело было в том, что прежний владелец коллекции – камергер двора Ю.В. Мерлин, влиятельный чиновник, состоявший на службе при московском генерал – губернаторе, оказался в острой денежной нужде? Документов, способных хоть как – то прояснить вопрос, не сохранилось, но, по преданию, именно связи Мерлина содействовали прекращению мараевской тяжбы.

Допустимо предположить, что и в доме Мараевой, как и у героини А.П.Чехова, Анны Акимовны Глаголевой, бывали «благолепная Варварушка, льстивая Агафьюшка, чиновники, господа и дамы, благотворящие за ее счет, льстящие ей и призирающие ее в тайне за низкое происхождение».

Наиболее ощутимая параллель с Мараевыми, еще и в том, что родственники Анны Акимовны, героини чеховского рассказа, - тоже староверцы. «Дядя тяготел к старой вере и постоянно принимал  у себя старообрядческих архиереев и попов, хотя был крещен и венчан, а жену свою похоронил по обряду православной церкви», - Размышляет о своем дяде Иване Ивановиче,  Анна Акимовна.

Счастливая семейная жизнь и дети – без богатства это иногда возможно. Хуже когда наоборот. Героиня рассказа Анна Акимовна не смогла вписаться, внедриться в новую для неё среду, как это сумела сделать Анна Васильевна Мараева. Приступы депрессии Анны Акимовны объяснимы: «…она думала..., что ей уже поздно мечтать о счастье, все, что все уже для неё погибло и вернуться к той жизни, когда она спала с матерью под одним одеялом, или выдумать какую – нибудь новую, особенную жизнь уже невозможно».

…Когда угроза холеры отодвинулась, общественная деятельность Чехова приняла другие формы. Забота о местных школах, заседания в Серпуховском окружном суде, где Чехов был старшиной присяжных, помощь крестьянам, сочувствие всем сторонам их жизни – все это в какой – то степени теснило литературные интересы Чехова, но вместе с тем расширяло круг его жизненных наблюдений, обогащало его творчество.

«Служил я в земстве, заседал в Санитарном совете, ездил по фабрикам – и это мне нравилось». Нравилось, вне всяких сомнений. Потому, что это давало новый жизненный материал для очередных сюжетов, для персонажей.

Из открытых источников. Собрала ЕК.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить